Этот вопрос возникает уже на первой встрече. Иногда - спустя несколько месяцев работы. И почти всегда за ним стоит не любопытство, а страх услышать, что «со мной что-то не так», оказаться «слишком больным». Страх, что теперь придётся всю жизнь принимать лекарства.
Если вы когда-нибудь зададите мне этот вопрос, я, скорее всего, отвечу так.
Нет. Я не хочу отправить вас к психиатру. Я хочу помочь вам настолько эффективно, насколько это возможно.
В большинстве случаев психотерапия — это именно то пространство, где человек постепенно начинает лучше понимать себя, свои переживания и свою жизнь. Мы исследуем, что происходит с вами, почему это происходит именно так и как вы можете вернуть себе внутреннюю опору.
Но иногда я вижу, что страдание настолько велико, что человеку становится почти невозможно работать: тревога не отпускает ни днём, ни ночью, панические атаки возникают одна за другой, сон нарушен уже несколько месяцев, а вся энергия уходит только на то, чтобы пережить очередной день. В такой ситуации я могу предложить консультацию психиатра — не потому, что психотерапия не помогает, а потому, что иногда организму сначала нужно немного уменьшить интенсивность страдания. Психотерапия и медикаментозная помощь часто работают похожим образом.
Лекарства не решают внутренние конфликты, не меняют отношения с собой, не помогают прожить тяжёлый опыт. Но они могут уменьшить ту интенсивность тревоги, депрессии или бессонницы, которая сейчас просто не позволяет человеку полноценно жить и работать в терапии.
Если вы решите обратиться к психиатру, это не означает, что я перестану быть вашим психотерапевтом. Наоборот. Мы продолжим встречаться, исследовать ваши переживания, искать смысл происходящего, двигаться к тем изменениям, ради которых вы пришли.
Моё предложение при этом остаётся именно предложением, не требованием. Если вы твёрдо решили, что к психиатру обращаться не будете, и хотите продолжать работу со мной без медикаментозной поддержки — это возможно, и мне кажется, что так работать лучше, чем не работать вовсе.
Здесь я хочу быть честным до конца — есть ситуация, где это правило не действует. Если человеку уже назначено лечение, но у него самого сейчас нарушена способность критично оценивать своё состояние, и поэтому он отказывается от уже прописанных препаратов, — или если есть угроза безопасности, его собственной, моей или чужой, — в этих случаях я не возьмусь за работу без согласия параллельно наблюдаться у психиатра и принимать назначенное лечение. Это не наказание и не недоверие. Просто есть ситуации, где психотерапия в одиночку не может быть безопасным пространством ни для клиента, ни для меня.
Просто рядом появится ещё один специалист, который будет отвечать за ту часть помощи, которая относится к медицинскому лечению.
Я не назначаю препараты.
Не отменяю их.
Не меняю дозировки.
Это компетенция врача. Моя работа — оставаться рядом с вами, помогать понимать происходящее, замечать изменения, поддерживать процесс психотерапии и, если вы согласны, взаимодействовать с психиатром настолько, насколько это действительно необходимо.
Для меня обращение к психиатру — не признак тяжести вашего случая.
Это не поражение психотерапии.
И уж точно не повод думать, что «со мной что-то не так».
Иногда это просто один из способов сделать помощь более бережной, безопасной и эффективной. Потому что моя задача — не доказать, что психотерапия справится со всем самостоятельно.
Моя задача — помочь именно вам.
Если вам интересно подробнее — я отдельно пишу о том, как строю работу с людьми, у которых уже есть психиатрический диагноз и подтверждённое наблюдение врача.
Если вы когда-нибудь зададите мне этот вопрос, я, скорее всего, отвечу так.
Нет. Я не хочу отправить вас к психиатру. Я хочу помочь вам настолько эффективно, насколько это возможно.
В большинстве случаев психотерапия — это именно то пространство, где человек постепенно начинает лучше понимать себя, свои переживания и свою жизнь. Мы исследуем, что происходит с вами, почему это происходит именно так и как вы можете вернуть себе внутреннюю опору.
Но иногда я вижу, что страдание настолько велико, что человеку становится почти невозможно работать: тревога не отпускает ни днём, ни ночью, панические атаки возникают одна за другой, сон нарушен уже несколько месяцев, а вся энергия уходит только на то, чтобы пережить очередной день. В такой ситуации я могу предложить консультацию психиатра — не потому, что психотерапия не помогает, а потому, что иногда организму сначала нужно немного уменьшить интенсивность страдания. Психотерапия и медикаментозная помощь часто работают похожим образом.
Лекарства не решают внутренние конфликты, не меняют отношения с собой, не помогают прожить тяжёлый опыт. Но они могут уменьшить ту интенсивность тревоги, депрессии или бессонницы, которая сейчас просто не позволяет человеку полноценно жить и работать в терапии.
Если вы решите обратиться к психиатру, это не означает, что я перестану быть вашим психотерапевтом. Наоборот. Мы продолжим встречаться, исследовать ваши переживания, искать смысл происходящего, двигаться к тем изменениям, ради которых вы пришли.
Моё предложение при этом остаётся именно предложением, не требованием. Если вы твёрдо решили, что к психиатру обращаться не будете, и хотите продолжать работу со мной без медикаментозной поддержки — это возможно, и мне кажется, что так работать лучше, чем не работать вовсе.
Здесь я хочу быть честным до конца — есть ситуация, где это правило не действует. Если человеку уже назначено лечение, но у него самого сейчас нарушена способность критично оценивать своё состояние, и поэтому он отказывается от уже прописанных препаратов, — или если есть угроза безопасности, его собственной, моей или чужой, — в этих случаях я не возьмусь за работу без согласия параллельно наблюдаться у психиатра и принимать назначенное лечение. Это не наказание и не недоверие. Просто есть ситуации, где психотерапия в одиночку не может быть безопасным пространством ни для клиента, ни для меня.
Просто рядом появится ещё один специалист, который будет отвечать за ту часть помощи, которая относится к медицинскому лечению.
Я не назначаю препараты.
Не отменяю их.
Не меняю дозировки.
Это компетенция врача. Моя работа — оставаться рядом с вами, помогать понимать происходящее, замечать изменения, поддерживать процесс психотерапии и, если вы согласны, взаимодействовать с психиатром настолько, насколько это действительно необходимо.
Для меня обращение к психиатру — не признак тяжести вашего случая.
Это не поражение психотерапии.
И уж точно не повод думать, что «со мной что-то не так».
Иногда это просто один из способов сделать помощь более бережной, безопасной и эффективной. Потому что моя задача — не доказать, что психотерапия справится со всем самостоятельно.
Моя задача — помочь именно вам.
Если вам интересно подробнее — я отдельно пишу о том, как строю работу с людьми, у которых уже есть психиатрический диагноз и подтверждённое наблюдение врача.
